Антураж кабаре – эстраду, красный занавес, арку, составленную из электрических лампочек, – сегодня в театральных спектаклях кто только не использует. Но несложное «опознание» на сцене типичной иллюстрации кабаре, неминуемо влечет за собой немой вопрос зала: «Зачем?». Ответ на него не всегда адекватен ожиданиям зрителей. Чаще всего режиссеры и художники музыкального театра впрямую, для «географии», эксплуатируют символы кабаре – ради оправдания «сборности» постановки и связки отдельных номеров, составляющих спектакль. Куда реже замысел вынесения интерьера кабаре на сцену применяется с иной целью – создания особой, необходимой спектаклю атмосферы. Еще реже осмысленным, верно задуманным итогом воспроизведения этой атмосферы на подмостках возникает ее «производная» – атмосфера времени… В спектакле «Игры в классики» ученицы народного артиста России Александра Петрова, молодого режиссера Вероники Ищенко и художника-постановщика Алексея Левданского это чудо происходит.

Удивительным образом Ищенко совмещает в своем спектакле вольную вариацию сюжетов зрелого Кортасара (1960-е) с бьющей наотмашь энергетикой зонгов Вайля, пик активности творчества которого приходился на 30-е годы. Эстрада с живым оркестром, пламенеющим занавесом, упомянутыми лампочками, барная стойка и несколько столиков с венскими стульями прилагаются. Но, бесспорно, знаменитые зонги про Мекки-Ножа, кафе в Бильбао, яблочный бренди, Дженни, принимающую дурацкие решения, обольстителя Джонни из Сурабаи и другие – про любовь и поиск родной души, безденежье и безнадегу, одиночество и подрезанные крылья – создают атмосферу истинного кабаре, где встречаются и проживают свои жизни герои, на долю каждого из которых приходится музыкальный номер (и не один).

В местных звездах тут трио. Прекрасная Анна Григорьева, глубокая Сауле Искакова и величественная Анна Снегова, как никто иной подходят под определение статуса их героинь: вокал этих артисток и созданные ими образы выше всяких похвал.

Прочие роли подразумевают нескольких исполнителей. В роли безответно влюбленной страдалицы-барменши Бэпс – яркие молодые вокалистки Анна Щербакова и Елизавета Майданова. Последняя своей «подростковой» резкостью движений и мимикой неуловимо напоминает Лайзу Минелли, некогда сыгравшую Салли Боулз в знаменитом фильме «Кабаре», и от этого атмосфера спектакля словно сгущается.

Постоянный конферанс, он же стендап и психологическая поддержка «своим» (и все за одну зарплату) – Орасио. Весьма пожилым человеком или «ни на минуту не красавцем» его делают по-своему обаятельные Максим Левин и Кирилл Павлов.

Среди посетителей тоже многие рвутся к микрофону – на эстраду, или на танцпол. Например, художник Этьен (Сергей Ваганов и Дмитрий Федоров), срывая аплодисменты, прекрасно справляется с музыкальным рифмованным перечислением знаменитых русских композиторов. А Осип (Кирилл Корсаков и Семен Фатыхов) помимо пения крайне выразителен в танго…

Как и в литературном подлиннике в жизни завсегдатаев и людей кабаре все – обманка и путаница – как для наблюдающих за этой жизнью зрителей, так и для самих героев. История в духе «он, которого любит другая, любит ее, которая любит совсем другого, который любит только себя, а страдает больше всех тот, кто вроде бы совсем не причем». Действительно, первое впечатление, что в центре истории – не шибко образованная, но прекрасно поющая красотка Мага (Татьяна Закирова в этой роли несколько уступает в артистичности Марии Мукупе). Она именно та, в которую влюблены поголовно все мужчины. Кроме того, кого любит она сама, конечно.

Мужское племя тут, как и положено в кафе-шантане, все принадлежит к богеме: поэты, художники, артисты, журналисты… Свободные творцы. Но счастливыми их это не делает. Потому что все они – люди без корней, которых носит по свету и другим таким же людям ветер событий. Они – иммигранты, дети послевоенной волны космополитизма, потерянные граждане с просроченными визами и паспортами, с обгорелыми душами и, как правило, пустыми кошельками… И самый любящий, страдающий и пострадавший тут Орасио (прекрасные, глубокие драматические и вокальные работы Левина и Павлова), пребывающий одновременно и в дне сегодняшнем и в плену своих воспоминаний, благодаря театру обретающих плоть и страсть на сцене «Зазеркалья». Бегущая от несчастливой любви Мага унесет в кармане плаща паспорт Орасио, обрекая его на вечное существование на чужбине… Что это, как не мотивы Ремарка, Хемингуэя, Кортасара, Фолкнера, Фицджеральда?.. Что это, как не атмосфера послевоенного «потерянного поколения», которое искало себя и не нашло, которое тоже было молодо и полно так и не оправдавшихся надежд в 50-60-е годы прошлого века? Судьбу трудно изменить в лучшую сторону. Оказывается, в бегстве пути назад не бывает. Есть только право помнить и вспоминать. Такая вот машина времени.